Линор Горалик

Не поцеловать, губами не дотянуться

Станислав Львовский

Ахилл говорит Черепахе: повремени, ну повремени, ну погоди, повернись ко мне, поворотись, вернись, не ходи к воде, не уходи и не уводи меня за собою, я не пойду, остановись, посмотри – я падаю, подойди, подай мне воды, ляг со мной на песок, дай отдышаться, меня ведет, у меня в груди не умещаются выдох-вдох, пощади, - говорит Ахилл, - потому что я практически на пределе, пощади, дай мне день на роздых, день без одышки, день говорить с утра о малостях, жаться к твоей подушке, день отвезти тебя к стоматологу, прикупить одежки, день ухватиться за руки, когда лифт качнется, день не бояться, что плохо кончится то, что хорошо начнется. День, - говорит Ахилл, - только день – и я снова смогу держаться, только день, - говорит, - и мне снова будет легко бежаться, будет как-то двигаться, как-то житься, как-то знаться, что ты все еще здесь, в одной миллионной шага, в ста миллиардах лет непрерывного бега, ты еще помнишь меня, – говорит Ахилл, - я вот он, вот, задыхаюсь тебе в спину?

Черепаха говорит Ахиллу: слушай, ты чего это, что такое? Все нормально, гуляем же и гуляем, что тебя вдруг пробило? Посмотри, какая ракушка, посмотри – соляная кромка, а давай дойдем до воды, скоро можно будет купаться, скажем, через неделю. Слушай, посиди секунду, постереги мои туфли. Я хочу намочить ноги, думаю, уже нормально.

Ахилл говорит Черепахе: это ад непройденных расстояний, ад полушага, ад проходящего времени, следов от его ожога, ад перемен души, - говорит Ахилл, - и я все время не успеваю, не догоняю тебя и не забываю, какой ты была полторы секунды назад, какой ты была на предыдущем шаге, на перешейке, на прошлогоднем песке, на снегу сошедшем, вот что сводит меня с ума, - говорит Ахилл, - вот от чего я шалею, я пробегаю пол-души, чтобы оказаться душой с тобою, чтобы душа, - говорит Ахилл, - в душу, душа в душу, ты же переворачиваешь душу за этот шаг и вот я уже дышу, как на ладан, а ты идешь дальше, даже не понимая, не понимая даже, и это, - говорит Ахилл, - я не в упрек, это, - говорит Ахилл, - я не имею в виду “не ходи дальше”, это я просто не понимаю, как мне прожить дольше. Это так надо, я знаю, я понимаю, это иначе не может быть, но я хочу подманить тебя и подменяю себя тобою, какой ты была полторы секунды назад, но это же не обманывает никого, даже меня самого. Это бывает, такая любовь, когда не достать и не дотянуться сердцем, губами, воплями, пуповиной, не вообразить себя половиной и тебя половиной, но навсегда учесть, что воздух будет стоять стеною между тобой и мною. Я понимаю, - говорит Ахилл, - тут не может быть передышки и никакой поблажки, потому что это послано не для блажи и не для двух голов на одной подушке, но для того, чтобы душа терпела и задыхалась, но не подыхала, не отдыхала, и поэтому бы не затихала, и тогда, - говорит Ахилл, - понятно, что мне не положено отлежаться у тебя на плече, отдышаться, а положено хоть как-то держаться. Я не догоню тебя, - говорит Ахилл, - не догоню, это, конечно, ясно, не догоню, но наступит миг – и я вдруг пойму, что дальше бежать нечестно, потому что если еще хоть шаг – и я окажусь впереди тебя, ибо все закончится, завершится, и тогда еще только шаг – и ты останешься позади, и это будет слишком страшно, чтобы решиться, испытание кончится, все решится, можно будет жаться друг к дружке, есть из одной тарелки, в зоопарк ходить, и будет легко дышаться, только все уже отмечется и отшелушится, и душа вздохнет тяжело и прекратит шебуршиться. Никогда, - говорит Ахилл, - никогда, понимаешь, ни дня покоя, никогда, испытание, – говорит Ахилл, - это вот что такое: это когда ты гонишься, а потом понимаешь, что вот – протяни и схвати рукою, только зачем оно тебе такое? Все, что ты должен взять с этого пепелища – это себя, ставшего только еще страшней и гораздо проще, все, что ты получаешь в награду за эту спешку – это не отпуск с детьми и не пальцем водить по ее ладошке, но глубоко за пазухой черные головешки, горькие, но дающие крепость твоей одежке. Это я все понимаю, - говорит Ахилл, - но пока что у меня подгибаются ноги, сердце выкашливается из груди, пощади, - говорит Ахилл, - пощади, пощади, потому что я практически на пределе, пощади, дай мне день на роздых, день без одышки, пощади, ну пожалуйста, сделай так, чтобы я до тебя хоть пальцем бы дотянулся, ну пожалуйста, просто дай мне знать, что я с тобою не разминулся,  не загнулся пока, не сдался, не задохнулся!

Черепаха говорит Ахиллу: да прекрати же, пусти, ты делаешь мне больно!

- Ты знаешь, что такое магия?
- Искусство словами менять мир.
- Верно. А почему слова могут менять мир?
- Не знаю. (…) Наверное нужны особые слова?
- Особые. Дело в том, мальчик мой, что  мир – это лишь представление людей о нем. Когда-то люди договорились считать, что небо – голубое, солнце – желтое, трава – красная… (…) Когда-то люди договорились, каким должен быть окружающий мир. И Договорились, конечно же, с помощью слов. Придумали для всего на свете объяснение. Но слова-то могут быть разные. И сила в них осталась!

 Магия основана на вере и желании. Чем больше твоя вера в то, что это возможно сделать, чем больше твое желание, чтобы так оно и было, тем сильнее мир прогибается под волей мага.

 Чем отличаются слова, сказанные вслух от слов, которые у тебя на уме? Только тем, что их слышат наивные люди, верящие каждому слову волшебника и тем заставляющие мир меняться. То, что ты подумал, слышал только ты, но на один миг, на один крошечный миг ты в это поверил (…) Ты поверил – и мир изменился.

 Разум создает Идею, а Слова – вещь. То, что придумано – и придумано убедительно, уже как бы сделано!

 Если ты что-то придумал, оно уже ждет воплощения. В своем, Идеальном мире. После этого требуется лишь воплотить придуманное, дать ему плоть из слов.

- Если ты подберешь правильные слова и скажешь что-то  очень убедительно, то мир может тебе поверить. И изменится.
- Поэтому магу всегда нужен слушатель (…)
- Хорошие маги (…) могут и сами себя уболтать. Но конечно с напарником оно лучше. Чем простодушнее и доверчивее напарник, тем лучше магия действует.

- Какие слова в волшебстве верные, а какие – нет?
- Совершенно верный вопрос. (…)  И как во всяком хорошем вопросе в нем уже есть ответ. Верные слова – те, в которые верят! От которых захватывает дух и сладко замирает сердце.

 - А почему придуманные слова слабеют?
- Хороший вопрос. (…) Да,  придуманное один раз заклинание можно использовать много раз. Но от частого произношения оно как бы изнашивается, мир в твои слова верит все меньше и меньше, волшебство работает все слабее и слабее. А уж если его записать и начать раздавать кому ни попадя, то через несколько месяцев и самое могучее заклинание превратится в ничто!

 К сожалению то, что ты видишь зависит от того, что ты хочешь увидеть.

 Логика – она вообще в человеческих отношениях не применима. И любые факты можно на любую сторону вывернуть…

 Власть, мальчик,  - как огонь. Ее надо хранить так, чтобы не сжечь себя, чтобы тепла хватало другим и чтобы она не угасла.

 Каждый человек такой, какой он есть, а не такой, каким кажется.

Техподдержка - Слушаю вас.

Клиент - Э-э-э-э-э... после некоторых раздумий и сомнений я решил опять инсталлировать «Любовь». Могли бы вы мне помочь?

Тех. - Разумеется. Если вы готовы, то начнем прямо сейчас.

Клиент - Ну... Я не очень разбираюсь в процессе, но думаю, что готов. С чего начинать?

Тех. - Прежде всего, откройте «Сердце». Вы знаете где у вас «Сердце»?

Клиент - Да. Но можно ли инсталлировать «Любовь» если запущены другие программы?

Teх. - Какие программы в работе?

Клиент - Э-э-э-э... у меня включены «Прошлые Обиды, «Низкая Самооценка» и «Разочарование и Уныние».

Teх. - С «Прошлыми Обидами» проблем быть не должно. «Любовь» постепенно выгрузит их из оперативной памяти, чтобы они не мешали работе других програм, но сохранит их в виде временных файлов. «Любовь» также сама постепенно вытеснит «Низкую Самооценку» при помощи собственного модуля «Более Высокая Самоценка», однако, вы должны сами стереть "Разочарование с Унынием» полностью, так как они препятствуют инсталляции «Любви».

Клиент - Но я не знаю как их стереть. Вы можете меня научить?

Teх. – Конечно. Идите в стартовое меню и попробуйте включить «Прощение». Кликайте столько раз сколько потребуется, пока полностью не сотрутся «Разочарование с Унынием».

Клиент - ОК, все получилось. Спасибо ...ой... «Любовь» сама начала инсталлироваться... А это нормально?

Teх. - Да, но помните, что у вас есть только базовое программное обеспечение. Окончательный апгрэйд обеспечат "Другие Сердца ".

Клиент: - Ой... выскочило сообщение "Ошибка! Программа не работает с внутренними компонентами". Что это значит?

Teх. - Не беспокойтесь. Это не технический термин и означает, что «Любовь» уже работает с внешними компонентами, но еще не загрузилась в «Ваше Сердце». Чтобы это произошло, надо прежде всего полюбить себя.

Клиент - Что же мне сейчас делать?

Teх. - Кликните на «Самоодобрение», а затем включите следующие файлы: «Самопрощение» и « Осознание Своих Достоинств», а так же «Признание Своих Недостатков»

Клиент - ОК, сделано.

Teх.- А теперь скопируйте это в «Мое Сердце» и система сама уничтожит несовместимые файлы. Однако, вам придется вручную стереть «Многословную Самокритику» из всех меню, а так же очистить Корзину. Убедитесь, что «Многословная Самокритика» уничтожена навсегда, и никогда, ни при каких обстоятельствах больше не загружайте этот файл.

Клиент - Все получилось! «Мое Сердце» наполняется новыми файлами! На мониторе возникли «Улыбка» и «Душевное Равновесие»! Так всегда бывает?

Я шмат разважаю над тым, якая я стала пасля майго вяртання, бо адчуваю, што змянілася.Мне здаецца, я стала больш моцнай і адчыненай свету, хаця калі-некалі я зачыняюся ў сябе, асабліва ў новай незнаёмай сітуацыі. Аднак я змагаюся з гэтым недахопам.

А яшчэ я адчуваю патрэбу ў блізкіх адносінах з людзьмі. Раней мне здавалася, што аддаючы шмат можна згубіць сябе, растварыцца. Зараз жа я даведалася, што чым больш добрых эмоцый і пачуццяў ты аддаеш, тым больш ты атрымліваеш у адказ. І, мабыць, не ад гэтага чалавека, а з нейкага іншага месца. Нібыта, аддаючы цеплыню, ты ачышчаеш месца ўнутры сябе. Аднак жа яно не пустуе. Туды зараз жа пранікаюць новыя эмоцыі, быццам недзе побач з табой яны стаялі ў доўгай чарзе і толькі таго і чакалі, каб у тваім сэрцы знайшлося месца для іх.

>> Такое долгожданное первое весеннее солнце было безжалостно к ней. Оно слепило глаза, нагрело салон, до такой степени, что в нем почти невозможно было находиться. Несколько минут назад на лбу появились  капельки пота, и в настоящий момент превратились в маленькие ручейки, которые так и старались попасть в глаза.  Но она привыкла к неудобствам. На руках были любимые перчатки для вождения, под капотом со скрытой мощью урчал мотор... и она была счастлива…
>> И когда цвет светофора сменился радостным зеленым цветом, она утопила педаль газа и отдалась скорости, полностью доверяя машине и своим навыкам

27 апреля

Руки отчаянно вцепились за поручни, однако она с изумлением обнаружила что среди чувств преобладает не страх, как могло бы показаться, а любопытство. Любопытство полностью захватило ее, она сама стала любопытством. И с каждой минутой, с каждой секундой поднимаясь все выше и выше дыхание перехватывало все больше и больше. Весь город был перед ней, лежал на ладони, и только сейчас она осознала какой он все-таки маленький этот большой город

Какой же он все-таки маленький ее город. Город, в котором она родилась, город, в котором росла и училась, любила и ненавидела, презирала и влюблялась, как это делали до нее тысячи и тысячи поколений

Дул ветер. Холодные, резкие порывы раскачивали кабинку, но это ее совершенно не беспокоило. И дело даже не в том, что она доверяла инженерам, разработавшим это колесо, вовсе нет, на нашем веку было достаточно катастроф, чтобы заставить любого оптимиста с опаской смотреть на любые сооружения подобного типа

Просто в том  состоянии легкости и безмятежности, которое овладело ей на вершине, не было места каким бы то ни было страхам

Казалось она выпала из суеты окружающего мира. Высота заставила ее забыть о всех проблемах и наслаждаться прекрасным